Чужая в чужом море - Страница 412

412

— Откуда? С вашего сраного планера–камикадзе? Там одни неприятности.

— Во–первых, там будут и деньги тоже, — возразил Рон, — а, во–вторых, для начала, мы все наживем денег, продав вот это (он постучал пальцем по корпусу пулеметика). Твоя тут треть. Все по–честному.

— А я думала, Пума захочет оставить его себе.

— У–у! – недовольно промычала младший инструктор, — Его нельзя юзать. На нем плохое igbekela. Ты думаешь, Ндунти это купил? Нет. Где бы он купил такую штуку? Значит, он это отнял, а владельца… (она сделала красноречивый жест ладонью поперк горла). Если неправильно убил кого–то и взял его оружие, то igbekela прилипло. Юзать опасно.

— А… — потянула Брют, — Ну, тогда лучше не рисковать. Только я не поняла, откуда здесь моя доля? Эту пушку подарили тебе.

— Во–первых, — вмешался Рон, — Мы партнеры. Во–вторых, нам с Пумой как–то неудобно самим сдирать со своего работодателя большую сумму. Брать мало — тоже не хочется. В этой пушке несколько know–how, на этом «Taveri» сделает хорошие деньги. На Западе такую технику разрабатывают и производят для спецслужб, неофициально, секретно, малыми партиями. На этот механизм, видимо, нет патентов, и «Taveri» может выйти с этим дивайсом на мировой рынок без дрязг с интеллектуальной собственностью. Мы могли бы продать это другой меганезийской фирме, например «Bikini Fuego», но мы с Пумой – корпоративные патриоты, и хотим, все–таки, продать это нашей «Taveri».

— То есть, вы хотите ободрать своего работодателя, но культурно. А при чем тут я?

— При том, — вмешалась Пума, — что ты добыла эту пушку. Показала ее нам. Мы сказали: Ого, какая пушка! Давай мы тебе поможем ее продать? Ты сказала. Ага! Но я хочу вот столько денег. Мы сказали: ну, попробуем. Ты сказала: только чур не обманывать. Мы дали слово, что не обманем. Тогда ты нам дала пушку, мы принесли ее в «Taveri», нам дали денег. Мы отдали тебе, как бы все, но по жизни треть, как партнеру. Еще «Taveri» дала нам бонус за инициативу. Может быть. Тогда мы его тоже поделим на троих.

Брют задумчиво коснулась кончиками пальцев пулеметика–мобайла.

— Ладно. Будем считать, я это добыла. Должна же я как–то компенсировать себе всю эту нервотрепку. О, Мауи и Пеле держащие мир! Ну, почему я опять куда–то влипла?

— Не грусти, Брют! – сказала Пума, похлопав ее по плечу, — Зато ты нашла себе хороших друзей. В смысле нас. С нами интересно. С нами весело. Да?

— Это точно, — вздохнула Брют, — С вами не соскучишься. Знаете, foa, давайте мыться и ложиться спать. Ночь на дворе. Птички уснули в саду, и все такое.

— ОК, — согласился Рон, — Девчонки, идите мыться. Пума, ты отвечаешь за безопасность при водных процедурах. Я пока поставлю сторожевик.

— Что? – спросила Брют.

— Акустика такая, с компом, — пояснил резерв–сержант, — Если что–то ходит или ездит, то она начинает пищать. Не выставлять же нам часовых с пушкой и разинутым ртом, как в боевиках про II мировую войну. XXI век. Hi–Tech пришел в армию. Прогресс.

…

В шатре Брют была уложена между Роном и Пумой — с армейскими шутками на ночь:

— У тебя как с сексуальной ориентацией? Гетеро-, гомо- или би-?

— Гетеро-.

— Уу… Что, совсем гетеро-, или есть хоть чуть–чуть немного би-?

— Ну, по ходу, чуть–чуть есть…

— Хей! Тогда тебе чуть–чуть повезло!

— Что, прямо сейчас будете домогаться?

— Нет, мы так, на будущее…

— Тю… А я–то размечталась…

— А ты посмотри эротические сны. В Экваториальной Африке, они знаешь, какие яркие?

— Пока не знаю.

— Ну, тогда спи, увидишь.

А потом она как–то легко и незаметно заснула. Правда, без эротических снов, но зато крепко, и проспала часов до 10 утра. К моменту ее пробуждения, исполинская сарделька грузового дирижабля уже стояла на трех тонких опорах, а из широких ворот подвесного грузового модуля выезжали по транспортеру 20–футовые контейнеры. Вокруг суетилось полдюжины полевых техников, покрывая местность трехэтажным слоем отборного мата. Полувзвод обманчиво–флегматичных рейнджеров военного прикрытия, заняв ключевые позиции, откровенно скучал. Ромсо Энгвае уже приставала к ним с глупостями (так, из спортивного интереса). Лейтенант рейнджеров что–то живо обсуждал с Ндунти, Штаубе, Дуайтом и обоими Батчерами. Предмет обсуждения Брют рассмотрела только подойдя поближе — и от изумления выругалась так, что удивила даже техников. Переглянувшись между собой они хмыкнули пару раз, а их бригадир находчиво ответил:

— Ia orana, chef–lady, let joder te per culo too.

— Я спросонья всегда такая, — доверительно сообщила ему Брют, подмигнула, хлопнула по плечу и спросила, — мне глаза врут, или это спейс–скутер?

— Он самый, — подтвердил бригадир, — Здешний мэр, или президент, интересуется, сложно ли собирать такие штуки. А его консультант по флайкам говорит, что нехрен делать. По–моему, тоже нехрен делать, но эта «Fronda» какая–то стремная, если смотреть с позиции трезвого, в смысле не совсем отмороженного, канака. Но этот парень и его девчонка, они отмороженные на обе свои головы. Они собрались лететь прямо отсюда. Приспичило же людям. Только тебя ждут. Типа, сказать «so long» и все такое.

Space–scooter, как и положено машинам этого класса, напоминал cab–bike или mono–tracer (т.е., попросту, мощный мотоцикл с закрытой кабиной аэродинамичной формы). Отличие состояло в том, что в стороны от кабины торчали два сильно выгнутых вверх 3–метровых крыла, придававшие этому дикому пасынку космонавтики окончательно гротескный вид.

— Ia orana po–i, — сказала Брют, вклиниваясь между Роном и Пумой, — Говорят, вы решили стать первыми космонавтами Шонаока.

412