Чужая в чужом море - Страница 315

315

— Во–первых, я учусь в «College of Design». Это в Имелечоле, на Пелелиу, недалеко от нашего fare. Рон говорит, что главное — учиться и я думаю, это правильно. Во–вторых, я работаю в фирме «Taveri Futuna» по эргономике. Это наука про удобные штуки. Как бы объяснить… Нитро, дай мне свою пушку, я покажу, что такое эргономика.

Бармен вынул из–под стойки «Remington Tactical» 12 калибра и протянул ей со словами: «смотри, не грохни тут кого–нибудь, а то потом проблем не оберешься». Следующие 5 минут тяжелое ружье вертелось в руках Пумы, будто живое, демонстрируя притихшим репортерам удобства и неудобства своего дизайна. После этого, Пума вернула оружие владельцу и лаконично сообщила: «А остальное время я обычно люблю Рона». Больше вопросов не последовало. Девушка вновь уселась на табурет и занялась своим какао.

Тут Жанна убедилась, что не зря оценила Питера Йорка. Он использовал пассивность остальных, чтобы вклиниться со своим вопросом.

— Мистер Торрес, во всей этой истории с фальшивым доктором Рашером, осталась одна большая недоговорка. Если Рашера не было, то не было и его преступных генетических экспериментов. Но кто тогда вывел и завез в Центральную Африку триффиды?

— Давайте отделим акул от прилипал, — предложил координатор, — В Африку триффиды завезли наши специалисты, в ходе выполнения плана модернизации аграрного сектора Республики Мпулу по соглашению об экономическом сотрудничестве. Триффиды это просто трансгенная агрокультура, удачная для тамошних условий.

— Фантастически удачная, — уточнил Йорк, — Непонятно только, откуда она взялась.

— Из графства Сомерсет, Англия, — ответил Торрес, — прототип триффида создал доктор Максимилен Лоуренс Линкс, в период работы в университете Бат. Но в Англии он был репрессирован по религиозно–политическим мотивам, и эмигрировал в Меганезию, по приглашению доктора Карпини, вице–президента ассоциации агроинженеров Уоллис и Футуна, а позже согласился руководить Центром Экстремальной Агробиологии тут, на Никаупара. Кроме того, он преподает в местном колледже — у него хобби возиться с молодежью. Из–за путаницы в компьютере, он принял меганезийское гражданство под именем Мак Лоу, но по его словам, у него нет времени исправлять такую ерунду.

— Одну минуту, мистер Торрес! – воскликнул изумленный Питер, — Уж не хотите ли вы сказать, что автор триффидов живет на этом острове?

— На соседнем острове этого атолла, — уточнил координатор, — Мы сейчас находимся на косе Руакау острова Ману–ае, а доктор Мак Лоу живет через пролив отсюда, на острове Те–ау. Если вы посмотрите на северо–восток, то увидите его fare, похожее на пагоду.

— Да… Спасибо, я увидел… Оригинальный дом… А нельзя ли увидеть самого доктора?

— Почему бы и нет? Сейчас я ему позвоню, и если он не занят…

…

«О, черт! – подумала Жанна, — Вот почему лицо док–Мака с самого начала казалось мне таким знакомым. Ведь перед самым вылетом из Сиэтла на Гавайи секретарь ассоциации «Репортеры без границ» Касси Молден давал мне эту дурацкую статью в Daily Mirror: «Преступная генная инженерия. 100 лет под знаком свастики». Там был целый раздел:

«Неонацизм в сердце Англии. Загадка доктора Линкса, идеолога «научного» расизма». История талантливого молекулярного генетика, который, будто бы, начал выступать с расистскими заявлениями в прессе, затем спился, затем сидел в тюрьме, а затем пропал без вести. И тюремное фото – в фас и в профиль. Стареющий одутловатый алкоголик. Определить, что человек на фото и док Мак Лоу – одно и то же лицо мог бы, разве что, Шерлок Холмс со своим дедуктивным методом… Например, его бы насторожило, что Мак Лоу в салуне вообще не пьет ни капли спиртного, и резкий, решительный уход от ответа на вопрос, из какой страны Британского содружества он происходит… Да что теперь толку рассуждать, могла ли я догадаться. Не догадалась – вот и все…».

…

Доктор Макс Линкс (или доктор Мак Лоу) подкатил к пирсу «Пещеры водяной крысы» через четверть часа, на акваскутере какой–то ультрамодерновой конфигурации, и ярко–сиреневой расцветки. Улыбающийся дядька средних лет, дочерна загорелый, несколько худощавый, одетый в яркую лилово–бардовую клетчатую рубашку и ядовито–зеленые брюки, которые в данный момент были мокрыми почти до середины бедра.

— Aloha, foa, — сказал он, войдя в зал, — Я ужасно извиняюсь за свой вид. Я решил одеться по–цивилизованному, но забыл, что эта водяная машинка имеет свойство разбрызгивать море во все стороны, не исключая и сторону водителя… Черт! Я еще и бумажник забыл. Джабба, нальешь мне кофе в кредит? Я завтра отдам. И какую–нибудь легкую сигару, Я что–то нервничаю, тут пресса… О! Привет, Пума, ты все хорошеешь. А где Рон?

— Спит. Если хочешь, я разбужу.

— Не надо, это негуманно. Ты и так не даешь ему спать ночью…

— Ничего подобного! – возразила Пума, — Мы рано ложимся и поспать тоже успеваем!

— Да? И очень правильно делаете. Но будить все равно не надо… Ого! Жанна, что ты делаешь за стойкой? Ты что, бросила журналистику и занялась ресторанным бизнесом вместе с этими двумя ковбоями?

— Нет, Мак… То есть, доктор Линкс… Как вас теперь называть?

— Как тебе больше нравится. У меня такая прорва имен, что я перестал придавать этому всякое значение, и скоро буду легко отзываться на лексические конструкции наподобие: «Эй–как–тебя–там». Но для друзей я просто «Мак», так что валяй без церемоний.

— Да, Мак. Поскольку я так и не бросила журналистику, у меня вопрос о триффидах.

— Что именно о триффидах? – поинтересовался он.

315