Чужая в чужом море - Страница 270

270

Неизвестно, в какой мере Карпини был информирован о предстоящей полицейской операции. Скорее всего, судья Атанао дал ему понять, что техническое решение суда, запрещающее въезд в Меганезию сотрудникам римского офиса фонда «Устойчивое Развитие» — это отвлекающий маневр для гораздо более серьезной акции, но и только. Микеле этого хватило, чтобы успокоиться и поехать домой на Футуна. Его чувство собственного достоинства уже было восстановлено тем, что он публично «построил» руководящий состав INDEMI, и захватил трофей в виде очаровательной Чубби Хок (которую начальство разведшколы дальновидно отпустило на экстренные каникулы). Жители Футуна встречали молодого агроинженера, как римляне – Цезаря после его победы в Галлии. Надо полагать, что во время довольно бурного «медового месяца», Карпини не забывал о предстоящей «более серьезной акции», так что приглашение в Лантон на «Процесс биоэтиков» воспринял, как должное – хотя о методах, которыми проводились аресты, впоследствие отзывался отрицательно.

Надо сказать, что типовые действия армии и полиции по пресечению политического переворота (а именно такова была модель операции) не могут вызвать симпатию у нормального человека. Но, если сравнивать эту операцию с политическими чистками, проводившимися другими режимами в тот же исторический период, то окажется, что меганезийский вариант выглядел сравнительно пристойно. «Традиционные» шоу с избиением задержанных сапогами и прикладами, и последующим забрасыванием их бесчувственных тел в кузовы грузовиков, не устраивались. Операция была только тем, чем была: большим количеством арестов, проведенных в короткий интервал времени.

Далее, Верховный суд принял все мыслимые меры, чтобы процесс не выглядел, как политическая расправа. Главной из этих мер было приглашение Карпини, как стороны частного обвинения, с прямой трансляцией по TV его коротких диалогов с ответчиками.

Первым его собеседником был представитель движения «Анти–ГМ».

— Я, в общем, простой фермер, — сказал Карпини, — я не понимаю, зачем вы изображаете распространение генно–модифицированных культур как какую–то трагедию?

— Это и есть трагедия. Из–за своей аномально–высокой витальности, они могут выйти из–под контроля, вытеснить естественную флору, и разрушить сложившиеся экосистемы.

— И что произойдет при таком вытеснении?

— Катастрофа. Вымирание целых видов. Изменение облика стран, континетов и морей.

— Давайте поближе к нашей здешней реальности. Возьмем типичный аграрный остров диаметром 1 миля. Это 250 гектаров. Если тысяча местных жителей будут выращивать культуры с урожайностью 10 тонн с гектара, то чтобы прокормиться и заработать на жизнь, надо распахать весь остров. Тут не до экосистем. Другое дело — ГМ–культуры, дающие трижды в год по 30 тонн с гектара. Жители могут занять под их выращивание примерно 50 гектаров, а 200 — оставить под экосистемы: парк или что–то в таком роде.

— Есть международное разделения труда, — заметил представитель «Анти–ГМ», — У вас мало земли, но можно заниматься другим бизнесом и импортировать продовольствие.

— И быть зависимыми от поставок? – уточнил Карпини, — А что, если цены на мировом рынке окажутся слишком высоки для нас?

— Вы можете попросить продовольственную помощь. Есть программы…

… А если вдруг эмбарго? – перебил Карпини, — Тот, у кого нет еды и денег, вынужден платить своей независимостью, это — азы политики. И почему наши фермеры должны уступать американским и европейским фермерам свой законный заработок?

— Потому, — сказал представитель «Анти–ГМ», — что питание, состоящее в основном из ГМ–продуктов, может привести к самым непредсказуемым последствиям.

— К каким, например?

— Например, к новым видам аллергии.

— Что делать, — вздохнул Карпини, — новые аллергии и так возникают каждый год.

— … И к другим, гораздо более опасным вещам.

— К каким? Есть какие–то доказательства опасности ГМ–продуктов для здоровья?

— В том–то и дело, что опасность пока не доказана, и многие этим пользуются.

— Если она не доказана, то откуда известно, что она вообще существует?

— Она существует, из–за горизонтального переноса генов, — ответил ему представитель «Анти–ГМ», — Есть вероятность перехода генов из пищи в гены потребителя. Что вы будете делать, когда потребителей ГМ–растений родятся ГМ–дети?

— Да, — подтвердил Карпини, — Горизонтальный дрейф генов существует, и играет свою роль в эволюции. Но этот механизм совсем не такой, как вы пытаетесь здесь показать. Иначе у океанийцев, которые тысячи лет едят рыбу и кальмаров, появилась бы чешуя и щупальца, а у европейцев, по тому же механизму, выросла бы репа на месте головы. В реальности ничего этого не происходит.

— … Но вы не можете доказать, что ГМ–гены не оказывают влияние на потомство!

— Разумеется, не могу. Говорят, на потомство может влиять даже расположение звезд на небе, и поди, докажи обратное. Но зачем идти так далеко? Есть явный вред ГМ–культур для совершенно определенной группы людей. Только не здесь. Аграрно–продуктовые консорциумы Европы несут ущерб, когда в бывших европейских колониях перестают закупать их супердорогие продукты, и начинают выращивать дешевые ГМ–культуры. Ищи, кому выгодно – старый, надежный принцип. Кто спонсоры «Анти–ГМ»?

— Вот это вас точно не касается!

— Это был риторический вопрос, — пояснил Карпини, — ответ известен. Европейские агро–консорциумы включают спонсорские взносы в графу «благотворительность» в своих налоговых декларациях — чтобы платить меньше налогов. Никаких секретов.

270